January 17th, 2009

ы?

(no subject)

пока внутренний цензор в состоянии сугубого усугубления спит и видет сны, сформулирую.

yanny излагает дуэтом с Магомаевым. Оба доставляют.

Теперь о главном. Что отличает настоящего гения (это я про себя, ежели чо)? То, что он умеет прозреть грядущее!

Вот sleepy_ni сказала, что с удовольствием прочитала у меня про машинки. Ага, точно. А вот и то, что она прочитала (ибо раньше про машинки я не писал, вроде :)).

Нукак машинки, машинка, одна штука. Козел, Уаз дедушкин.

Я его помню столько же, сколько и деда. Ишшо бы - машина была списана газетой Известия после того, как была списана ВС СССР. Ну и купил ее дедушка. Во Вьетнаме. В 1969 году. Доставил, подозреваю, без проблем, бо был полковником ВВС.

Я об машинке помню многое - как тормоза не работали, деда тормозил в центре славного города Елец исключительно двигателем. Как он из под нее не вылезал. Как она ревела при 60 кмч, как пару лет аккумулятор стоял в салоне, бо был снят с комбайна. Не помню только одного, чтобы этот зверь застрял. В Липецкой области, характерной тем, что там аж два населенных пункта с названием Грязи, он не застрял ни разу. А уж по дорогам направлениям без асфальтового покрытия он покатал, ох, покатал. И в дожди тоже, а как иначе, начальник района по ГО, все совхозы его как родного встречали.

Но однажды стряслось! Дед пришел домой злой и до нитки промокший (в том сезоне он был страховым агеном, кажется). Машинка была рядом, в пруду, по макушку. Не вынесла высокоскоростного слалома по дамбе, по которой кроме деда либо ходили пешком, либо мееедленно на велике, чтобы в пруды не свалиться. Ну а наш полковник скорость не снижал, хуле. Утопил, короче. Трактором вытащили, подсушили за ночь... Ну а с утра деда поехал на ней на работу. Но поскольку глушитель отвалился, теперь мы о его приближении знали не за два километра, а за четыре. С этого все беды СССР и России и начались, такое у меня ощущение.

Продал он машинку в 1994, вроде, году. Деньги вложил в МММ. Ну а деда мы похоронили года два тому назад.

А еще он рассказывал истории. Мне и сеструхе двоюродной. Каждый вечер, либо про Покрышкина, либо про Кожедуба, либо про барона Мюнхаузена. Три летних месяца, каждый день новые. Лет пять, пока мы не выросли, а он не иссяк (или постарел?). Еще про Котовского, ага.